 |  |
|
|
Я это делаю Персональное меню Голосование Поиск по сайту Реклама
Статистика |
Схватка с Танатосом ... Он метался по постели, то проваливаясь в черную бездну, то на какое-то мгновенье выныривая к свету, и тогда его глазам становилось больно, потому что ненасытное животное, с которым он уже не был в силах справляться, успело протянуть свои смертоносные щупальца и к ним. Это животное жило в нем последние 16 лет. Оно поселилось в его ротовой полости в 1923 году. С ним пытались бороться лучшие австрийские врачи, с ним пытался бороться он сам, но все попытки были безуспешны. Ему ничего не оставалось делать, как привыкнуть к нему и продолжать жить и работать, как и раньше, ни в чем не изменяя себе. Но в 1939 году оно разрослось до таких размеров и причиняло столько боли, что свалило его в постель — теперь ему было почти невозможно дышать, нестерпимо глотать, трудно говорить. Рак тяжело ворочался у него в горле, постепенно сжигая распадающуюся телесную оболочку. В нем горело все — язык, челюсти, гортань, глазные впадины. Временами ему казалось, что этот невыносимый и неуемный огонь достигает груди, и вот-вот грудная клетка, распираемая ужасным немыслимым жаром, взорвется, и все кончится... Но когда боль от яростного горения неожиданно отступала, он пытался заговаривать со своим лечащим врачом и даже находил силы улыбаться и сравнивал себя с шагреневой кожей — так назывался роман Бальзака, последняя книга, которую он прочел в своей долгой восьмидесятилетней жизни. Он действительно иссох, сжался и уменьшился в размерах за эти несколько сентябрьских недель 39-го года... Он вновь провалился в темноту, но теперь острый луч выхватывал из нее целые картины его прошлого, которые складывались в причудливый калейдоскоп, и было безумно интересно ощущать себя в роли зрителя собственной жизни. С некоторым удивлением он заметил, что летит к своему началу... Она пришла, когда он более всего в этом нуждался Быстро промелькнули улочки провинциально-ухоженного сонного Фрейбурга, и внутренний взор его остановился на доме, в котором он родился. Распахнулись двери, и он увидел светящиеся радостью и любовью лица родителей, склонившихся над колыбелью. Счастливый ребенок, счастливое детство... Он быстро научился ходить, и его, еврейского мальчика, отдали на воспитание бонне-католичке, которая водила его по церквям и рассказывала истории из катехизиса. Вот приоткрылись еще одни двери, и он увидел себя повзрослевшим, зачитывающимся Шекспиром и историческими сочинениями Тьера. Успешно окончен лицей — и он студент медицинского факультета Венского университета, но он ждет чего-то более важного. Он точно знает, что это случится, и, наверное, поэтому так щемит сердце... Наконец, появляется та, встречи с которой он ждет с юношеским пылом и нетерпением. Хрупкая, бледная, с мягкими, грациозными манерами, Марта сразу же покорила его сердце, открытое первому незамутненному чувству... Это она, полная доверия и любви, пришла к нему и укрепила его веру в себя, поселила надежду и дала силы именно тогда, когда этих сил так не хватало для достижения целей, которые он перед собою поставил. Четыре томительных года длилась их помолвка. И за это время они испытали все, что испытывают влюбленные, которым жизненные обстоятельства не дают воссоединиться. Здесь были и муки восторгов, и муки отчаяния — без Марты существование не представляло для него интереса. Они поженились в уже далеком 1886 году. Марта принесла ему трех сыновей и трех дочерей. Она будет верной и покорной — образцовой женой великого человека и не будет обращать никакого внимания на слухи, распускаемые его учеником Карлом Юнгом о его не только интеллектуальной связи с родной ее сестрой Минной, поселившейся после смерти жениха в их просторной венской квартире и сопровождавшей Зигмунда в многочисленных поездках. Она постарается не заметить его «странные» отношения с близким другом Вильгельмом Флиессом, выдающимся врачом — ухо-горло-носом, отношения, которые продолжались несколько лет. Это Флиессу он писал, с каким нетерпением ждет он следующей встречи, потому что жизнь его тосклива, и только свидание с ним может заставить почувствовать его лучше. Во время одной из таких встреч он упадет в обморок. Происшедшее послужит поводом заявить, что основой случившегося явилось какое-то неконтролируемое гомосексуальное чувство. Марта прожила с ним долгую жизнь, делила с ним радость открытий и горечь разочарований. Сейчас он понимал, что она была больше, чем жена, — она была его ангел-хранитель. Она вела дом, воспитала его детей, была его верной опорой, и ничего кроме огромного чувства благодарности он не испытывал. Он вспомнил, к какому нервному срыву в конце 90-х привела его смерть отца. Он вспомнил свое охлаждение к сексу после рождения дочери Анны, а ему тогда едва перевалило за 40... Марта терпела все... От сознательного к бессознательному... ... нужно было сделать всего один шаг. Но для этого были нужны научная смелость и интеллектуальная дерзость, чего не хватало некоторым его коллегам, а у него самого пребывало в избытке. Но сначала была история с кокаином... Новая картинка наплыла на него, и он увидел себя колдующим над кокой. Он впервые попробовал мало кому в то время известный алкалоид еще в 1884 году, чтобы изучить его физиологическое воздействие. В своих работах «О коке», «Об общем воздействии кокаина», «Кокаиномания и кокаинофобия» он писал, что это средство вызывает необыкновенное чувство легкости, что человек, прибегающий к нему, может впасть в состояние эйфории, что коку можно использовать в качестве сильного антидепрессанта. Кокаин взрывал рутину тусклого однообразного существования, придавал остроту мысли, и он с пылкостью неофита рекомендовал его своим друзьям и знакомым для снятия усталости, поднятия тонуса и борьбы с депрессией. Он увлекался им вплоть до появления книги «Толкование сновидений», в которой область иррационального была подвергнута жесткому рациональному анализу. Прошло уже несколько лет, как он вернулся в Вену из Парижа, где судьба столкнула его с великим Шарко, практиковавшим в клинике нервных болезней. Именно там, в его клинике, блуждавший доселе в потемках Фрейд набрел на свой особый путь, подбираясь почти что на ощупь к тому, что впоследствии станет называться психоанализом. Однако как система психоанализ начал складываться лишь октябрьской ночью 1895 года, когда он вдруг почувствовал, что все преграды раздвинулись, завесы упали и стали ясно различимы мельчайшие детали неврозов. Где-то в подсознании вспыхнули слова из письма, которое он написал тогда Флиессу: «Все стало на свои места, все шестеренки пришли в зацепление, и показалось, что передо мной как будто машина, которая четко и самостоятельно функционировала... Все пришло к своей взаимосвязи...» Естественно, он был вне себя от радости. Это было похоже на первое обладание женщиной. Он сумел проникнуть в мир бессознательного, вывернуть его наизнанку и тем самым помочь тысячам и тысячам больным, страдающими неврозами и истериями. ѕВот промелькнула в толпе призраков одна из первых его пациенток, Эмма фон Н. Как он торопился тогда испробовать открытый им метод! Он давил на ее сознание, задавал мучительные вопросы, подталкивал к вынужденным признаниям, но как только осознал, что ведет себя неверно, позволил ей расслабиться и спонтанно выговориться. Пациент должен свободно рассказать врачу все, что его мучает, не дает жить нормальной жизнью. Это должен быть поток сознания, поток не связанных между собой ассоциаций, присутствие логики, последовательности изложения здесь абсолютно не существенно. Главное, чтобы все это шло из глубин подсознания, чтобы больной мог полностью освободиться от мучающих его страхов, комплексов, тайных желаний. Как он радовался, когда пришел к этой мысли... Аутодафе В немыслимом вихре замелькали обрывки его жизни, из которых никак не хотела складываться картина целого. Он попытался своей слабеющей волей остановить это мельтешение, как лента замерла сама — видимо, память перед уходом выхватывала самое важное. Изображение стало четче, и он увидел одну из берлинских площадей, заполненную гигантским количеством людей в одинаковой серо-коричневой форме с повязками на рукавах, освещенную факелами и чудовищным костром из книг. Это случилось 11 мая 1933 года. Огромные, похожие на муравейник колонны в четком порядке маршировали вокруг костра, и каждый муравей бросал в огонь пачку книг. Трещали и съеживались в огне добротные кожаные переплеты, превращались в прах страницы. Зловещим действом руководил маленький плюгавый колченогий человечек. Он узнал в нем доктора Геббельса. По мановению его руки в огонь бросали книги Маркса, Эйнштейна, Фейхтвангера, сочинения евреев и неевреев, придерживавшихся антифашистских взглядов. Палачи взяли на себя труд для самих себя публично объяснять, за что книгу того или иного автора предают казни. Когда очередь дошла до его книг — он увидел, как в огонь полетели «Тотем и табу», «Будущее одной иллюзии», «Психология масс и анализ человеческого «Я», — церемониймейстер провозгласил: «Против преувеличенной оценки души и половой жизни, во имя доблести человеческой души я предаю пламени писания Зигмунда Фрейда». Очередная пачка книг превратилась в золу, и он подумал, что как бы он ни относился к Марксу и некоторым другим авторам, он все же оказался в недурной компании. Вслед за Берлином подобное аутодафе состоялось во Франкфурте, где всего несколько лет назад ему вручили премию Гете. Узнав о происшедшем, он воскликнул: «Какого прогресса мы достигли! В Средние века они сожгли бы меня самого, а теперь удовлетворяются сожжением моих книг!» Ах, как он тогда ошибался! Средневековье все же проглотило Германию. Зажглись печи в концентрационных лагерях, в чьи топки уже бросали не книги — людей. В них погибли не успевшие покинуть Австрию четверо его сестер. В них ежедневно погибали тысячи и тысячи ни в чем не повинных заключенных. Начался огромный селекционный отбор — евреи, славяне, цыгане. Началась борьба с неугодными политиками, писателями, учеными. Нацисты практически ликвидировали психоаналитическое движение. Психоаналитикам-евреям пришлось покинуть Международную психоаналитическую ассоциацию и подчиниться Всеобщему немецкому медицинскому обществу психотерапии, которое возглавил доктор Геринг, двоюродный брат адъютанта Гитлера. Новый рейхсфюрер всех немецких психотерапевтов в первом «нацистском» номере «Центральной психотерапевтической газеты», вышедшей в декабре 33-го года, в качестве нового катехизиса рекомендовал членам ассоциации основополагающий труд Адольфа Гитлера «Майн камф». В том же номере Карл Юнг требовал отныне разделять немецкую и еврейскую психологии... Фрейд всегда ощущал себя евреем. Евреями были его родители, жена, его дети. Но он не был ни религиозным, ни ортодоксальным иудеем. Всю жизнь он занимался одновременно наукой и лечебной практикой, и сейчас, прочитав откровения своего ученика, не знал, что делать — плакать или смеяться. Но кому в эти страшные годы можно было объяснять, что не существует ни немецкой, ни еврейской психологии, а есть одна психология, подчиняющаяся общим законам, которая, несомненно, должна учитывать и особенности национального характера. Через год он напишет сыну Эрнесту: «Будущее неопределенно, нас ждет либо австрийский фашизм, либо свастика». Будущее определилось через четыре года, когда стало настоящим и приобрело конкретные черты — 15 марта 1938 года в его квартиру ворвались агенты из службы безопасности. Они перевернули все вверх дном и, удовлетворившись шестью тысячами шиллингов, удалились. Через неделю в дом нагрянули люди из гестапо и, проведя обыск, увели с собой младшую дочь, Анну. Это стало последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Необходимо было уезжать. Нацисты строили всяческие препоны, выездные визы задерживались. По просьбе американского посла Буллита в дело вмешался президент Рузвельт. Могущественная и влиятельная поддержка шла со всех сторон, и нацисты поддались давлению... Перед ним мелькнул Лондон — мрачноватого вида Тауэр, знаменитая Трафальгар-сквер, уютный дом на Маресфилд гарденс, в котором он провел оставшиеся дни своей такой долгой жизни... Время пришло Свет больно ударил по глазам, очередной приступ боли захлестнул его целиком. Он лежал и думал, что в извечной борьбе Танатоса с Биосом нет победителей и нет побежденных. Смерти подвержено все живое, каждый уходит в предназначенный час и срок. Но жизнь воспроизводит самое себя, и потому для нее смерти нет. Это закон природы. Так было, так есть и так будет. Смысл бытия разгадает не тот, кто мучительно ищет ответ на вопрос — в чем он? А тот, кто ответит — зачем? Зачем все это — этот мир и этот человек в этом мире? Зачем этот не прекращающийся ни на минуту вечный хоровод жизни и смерти, где каждому отведено свое место и время? Что же касается лично его, доктора Зигмунда Фрейда, то он прекрасно понимал, что его время кончается и надо освобождать место. Продлевать мучения не имело смысла. Днем раньше, днем позже — для него это уже ничего не решало. Он впечатал свое имя во всемирную историю, оно осело в сознании миллионов больных и здоровых, ни один психоаналитик не сможет обойтись без его открытий, ставших канонами психотерапевтической практики. И теперь он молил Б-га принять его как можно скорее, но освобождение от дряхлой физической оболочки не приходило... Может быть, Г-сподь еще не хотел его?.. И тогда он решил бросить свой последний вызов... Он вынырнул из коридора своих сновидений и увидел блистающую чистотой палату лондонской клиники. У изголовья стоял наблюдавший его в течение многих лет доктор Шур. Он взял руку врача в свою, покрытую старческими пигментными пятнышками и скрученными фиолетовыми узелками вен, и еле ворочая языком, прилипавшим к гортани, напомнил ему о беседе, состоявшейся много лет назад в Вене, когда его болезнь только-только начиналась: «Вы обещали не оставить меня, когда придет мое время. Теперь все это лишь пытка и не имеет смысла...» Голос его прервался, нестерпимая боль не дала закончить фразу... Стояло 21 сентября 1939 года. Мягкая, в светло-желтых тонах — как прекрасна была эта лондонская осень... В течение двух суток, через каждые двенадцать часов доктор Шур вводил в тело доктора Фрейда определенную дозу морфия. 23 сентября наступило состояние комы, из которого великому старцу было уже не суждено выйти... Посмотреть оригинал
Сны и явь доктора Фрейда Смотрите так же Последняя модификация: 18.08.05 23:45 Не проходите мимо! Оставьте Ваш комментарий в форуме! >>>
|
