[Закрыть]
 
popoff.donetsk.ua
Одна из привилегий человека заключается в том, что мы имеем право быть несовершенными. Однако, часто мы отказываемся принимать это право.
Начало | Новости | Статьи | Форум | Опросы | Карта сайта | Обо мне
popoff.donetsk.ua - Статьи - ДонНТУ - События - Психология счастья. Роль культуры и предубеждений в достижении и ограничении счастья.
Я это делаю
Персональное меню
Голосование
Деньги, либо любимое занятие? Постоянный адрес этого вопроса
Деньги, но неинтересная работа и невозможность уделить время семье
Интересная работа, возможность саморазвиваться, но нищенский заработок
Ваш возраст (не обязательно)
Почему? (не обязательно)

Голосование закрыто.

Поиск по сайту
Реклама
Программное обеспечение любой сложности
koins.com.ua
Статистика

Психология счастья. Роль культуры и предубеждений в достижении и ограничении счастья.

Постоянный адрес статьи

Содержание

Введение

Мне всегда было интересно разговаривать на тему психологии. Оказывается, что психология - это тема, на которую можно поговорить практически с любым человеком. Практически у каждого человека есть свое мнение по большинству психологических вопросов, большинству людей интересно высказать свое мнение и узнать мнение окружающих. Тема психологии - очень хорошая тема для разговора с новым человеком: с одной стороны, эта тема скорее всего заинтересует собеседника, с другой стороны позволит ближе его узнать. Начать такой разговор очень просто: можно рассказать мотив какого-нибудь недавно увиденного фильма, а потом спросить: «как ты думаешь, почему она так поступила?», «какие цели она преследовала на самом деле?», «как поступил бы ты?», «какое действие было бы, на твой взгляд, наиболее правильным?»… С одной стороны, это субъективное мнение каждого, с другой стороны, оказывается, разные люди могут давать одинаковые (или разные) ответы на эти вопросы, и этой одинаковости и различию есть причины. Собственно, эти причины и изучает психология.

Когда я выбирал тему для реферата, я не знал с чего начать, и решил поискать в своей библиотеке на компакт-дисках слово «Психология». Таким образом я набрел на статью З.Фрейда «Недовольство культурой» [1]. Эта статья начинается с того, что Фрейд рассуждает о том, что каждый человек стремится к ощущению счастья.

Вопросы счастья меня давно интересуют. На первом курсе аспирантуры, когда мы изучали курс философии, я затрагивал вопросы счастья в своем реферате по философии [2]. Позже я даже выделил на своем сайте в Интернете отдельный раздел, посвященный вопросам счастья, в нем я рассмотрел основные заблуждения, мешающие нам быть счастливыми [3, 4].

В этом реферате я рассмотрю мнение З.Фрейда по поводу того, что такое счастье, почему к нему стремятся, как к нему стремятся, почему оно важно, какое значение оно имеет в жизни человека и выскажу свое мнение по этим вопросам. Хотя, свое мнение по этому вопросу, оказывается, не очень просто высказать, потому что все мои мысли мало того, что были высказаны другими людьми [1,3], но еще и так всем известны: «Ни одна другая работа не вызывала у меня столь сильного ощущения того, что я излагаю нечто общеизвестное, перевожу бумагу и чернила, а потом труд наборщиков и типографскую краску ради пересказа чего-то само собой разумеющегося» [1].

Первые три раздела - цитаты из статьи З.Фрейда «Недовольство культурой» [1]. Фрейд писал эту статью от первого лица, я оставил текст «как есть», без изменений. В первом разделе я рассматриваю мнение З.Фрейда о том, что на пути к счастью есть два пути: положительный (когда человек стремится к положительным эмоциям) и негативный (когда человек избегает отрицательных эмоций). Во втором разделе показывается, что культура - это с одной стороны, средство защиты от страданий и призвана увеличить степень счастья людей, но с другой стороны - источник несчастий, который делает людей более несчастными. Многие люди считают, что любовь - это один из путей к счастью. В третьем разделе я рассматриваю мнение З.Фрейда о том, что на самом деле этот путь доступен очень не многим людям и в большинстве случаев приносит лишь несчастья.

Оказывается, нашему счастью мешают не столько объективно непреодолимые причины, сколько простые мнения (и только мнения), бытующие среди людей. В четвертом разделе я рассмотрю заблуждения, которым подвержены очень многие и которые мешают нам быть счастливыми. Этот раздел построен по «Энциклопедии наших заблуждений о главном» [3,4].

В приложениях я приведу материал, не касающийся непосредственно темы реферата, но дополняющий его. Поскольку основная часть материала принадлежит известному ученому, отцу психоанализа З.Фрейду, в приложении А я приведу краткий обзор его биографии. Было бы несправедливо прочитать статью «Недовольство культурой» и при этом нигде не упомянуть, в чем, собственно, состоит недовольство культурой. В приложении Б я в виде тезисов изложу наиболее интересные пункты этой статьи.

1 Удовольствие и страдание

Вопрос о смысле человеческой жизни ставился бесчисленное количество раз; удовлетворительный ответ на него пока что не был найден, может быть, его вообще не найти… Мы обратимся поэтому к более скромному вопросу: что сами люди полагают целью и смыслом жизни, если судить по их поведению, чего они требуют от жизни, чего хотят в ней достичь? Отвечая на этот вопрос, трудно ошибиться: они стремятся к счастью, они хотят стать и пребывать счастливыми. Две стороны этого стремления - положительная и отрицательная цели; с одной стороны, отсутствие боли и неудовольствия, с другой - переживание сильного чувства удовольствия. В узком смысле слова под «счастьем» понимается только последнее. В соответствии с этим удвоением цели деятельность людей идет по двум направлениям в зависимости от того, какую из этих целей - преимущественно или даже исключительно - стремится осуществить деятельность.

Как мы видим, цель жизни просто задана принципом удовольствия. Этот принцип с самого начала руководит работой душевного аппарата; не подлежит сомнению его целенаправленность, и все же программа принципа удовольствия вступает в противоречие со всем миром… Она вообще неосуществима, ей противостоит все устройство Вселенной: можно было бы сказать, что намерение «осчастливить» человека не входит в планы «творения». То, что в строгом смысле слова называется счастьем, проистекает, скорее, из внезапного удовлетворения, разрядки достигшей высокого уровня напряжения потребности. По самой своей природе это возможно только как эпизодическое явление. Любое постоянство, длительность ситуации, страстно желательной с точки зрения принципа удовольствия, вызывает у нас лишь чувство равнодушного довольства. Мы устроены таким образом, что способны наслаждаться лишь при наличии контраста и в малой степени самим состоянием. Так что возможности нашего счастья ограничиваются уже нашей конституцией.

Куда меньше трудностей с испытанием несчастья. С трех сторон нам угрожают страдания: со стороны нашего собственного тела, приговоренного к упадку и разложению, предупредительными сигналами которых являются боль и страх - без них нам тоже не обойтись. Со стороны внешнего мира, который может яростно обрушить на нас свои огромные, неумолимые и разрушительные силы. И, наконец, со стороны наших отношений с другими людьми. Страдания, проистекающие из последнего источника, вероятно, воспринимаются нами болезненнее всех остальных; мы склонны считать их каким-то излишеством, хотя они ничуть не менее неизбежны и неотвратимы, чем страдания иного происхождения.

Не удивительно поэтому, что под давлением этих потенциальных страданий люди несколько умеряют свои притязания на счастье. Подобно тому как сам принцип удовольствия под влиянием внешнего мира преобразуется в более скромный принцип реальности, мы уже считаем себя счастливыми, если нам удалось избегнуть несчастья, превозмочь страдания. Задача избегнуть страдания вытесняет на второй план стремление к удовольствию.

Размышление подводит нас к пониманию того, что к решению этой задачи ведут разные пути. Ничем не ограниченное удовлетворение всех нужд выдвигается как самый что ни на есть соблазнительный образ жизни, но такая программа ставит наслаждение выше осторожности, что слишком быстро ведет к наказанию. Другие методы, основной целью которых является уклонение от неудовольствия, различаются в зависимости от того, какому источнику неудовольствия уделяется основное внимание… Добровольное одиночество, уход от других людей является самым обычным видом защиты от страдания, возникающего во взаимоотношениях между людьми. Понятно, какого рода счастья можно достичь на этом пути - счастья покоя…

Самым грубым, но и наиболее действенным методом является химическое воздействие, интоксикация. Не думаю, что кому-либо удалось разгадать его механизм, но мы имеем дело с фактом существования чуждых организму веществ, наличие которых в крови и тканях вызывает у нас непосредственное чувство удовольствия; к тому же оно так изменяет нашу чувствительность, что мы теряем способность ощущать неприятное. Оба эти воздействия не только одновременны, они кажутся и внутренне взаимосвязанными… Действие наркотиков в борьбе за счастье и избавление от бедствий оценивается как такое благодеяние, что и индивиды, и целые народы отводят им почетное место в своей экономии либидо…

Удовлетворение влечений дает нам не только счастье, оно представляет собой и первопричину тягчайших страданий, когда внешний мир отказывает нам в удовлетворении потребностей и обрекает на лишения. Поэтому можно надеяться на освобождение от части страданий путем воздействия на эти влечения. Такого рода защита от страданий направлена уже не на аппарат ощущений, она желает подчинить внутренние источники потребностей. Крайним случаем такой защиты является умерщвление влечений - как тому учит восточная мудрость и как это осуществляет на практике йога. Если это удается, то тем самым достигается и отречение от любой другой деятельности (в жертву приносится жизнь), и мы иным путем достигаем опять-таки лишь счастья покоя. На этом пути можно ставить умеренные цели, скажем, когда стремятся только к контролю над жизнью наших влечений… Здесь вовсе нет отречения от цели удовлетворения влечений; определенного рода защита против страданий достигается благодаря менее болезненному ощущению неудовлетворенности контролируемых влечений в сравнении с необузданными первичными влечениями. Но следствием этого является и несомненное снижение возможностей наслаждения. Чувство счастья при удовлетворении диких, не укрощенных «Я» влечений несравнимо интенсивнее, чем насыщение контролируемых влечений…

Другая техника защиты от страданий пользуется смещениями либидо, доступными нашему душевному аппарату. Благодаря этому его функционирование становится более гибким. Задача состоит в такого рода смещении целей влечений, чтобы они не сталкивались с отказом со стороны внешнего мира, чему способствует сублимация влечений. Человек достигает больше всего, повысив уровень наслаждения от психической и интеллектуальной работы. Тогда судьба мало чем может ему повредить. Такое удовлетворение, как, например, радость творчества художника при воплощении образов своей фантазии или радость ученого при решении проблем и познании истины… Сейчас мы можем лишь образно сказать, что они кажутся нам самыми «утонченными и возвышенными», но их интенсивность невысока в сравнении с грубыми первичными влечениями; они не потрясают нашу плоть. Слабость этого метода состоит в том, что его применимость не универсальна. Он доступен лишь немногим людям, предполагает наличие особых, не слишком часто встречающихся способностей и дарований.

Возможность перемещения значительной части либидонозных компонентов - нарциссических, агрессивных и собственно эротических - в трудовую сферу и связанные с нею человеческие отношения придает этой деятельности ценность, каковая не уступает ее необходимости для поддержания и оправдания своего существования в обществе… И тем не менее труд как путь к счастью мало ценится людьми. Они не прибегают к нему так охотно, как к другим возможностям удовлетворения. Подавляющее большинство людей работают только под давлением нужды, и самые тяжкие социальные проблемы проистекают из этой природной неприязни людей к труду.

Еще один метод защиты от страданий состоит в том, что удовлетворение достигается за счет иллюзий, признаваемых как таковые людьми, что не мешает им тем не менее находить наслаждение в уклонении от реальности. Эти иллюзии суть порождения фантазии. В свое время, когда завершалось развитие аппарата восприятия реальности, фантазия осталась за пределами требований проверки представлений действительностью и сохранилась как иллюзорное исполнение труднодостижимых желаний. На самой вершине такого рода фантастических удовлетворений стоит наслаждение произведениями искусства; посредством художника это наслаждение становится доступным и для нетворческой личности. Любому восприимчивому к воздействию искусства человеку оно знакомо как незаменимый источник наслаждения и утешения. Но легкий наркоз, в который нас погружает искусство, дает не больше, чем мимолетное отвлечение от тягот жизни. Он недостаточно силен, чтобы заставить нас забыть о реальных бедах.

Энергичнее и основательнее другой метод, который видит единственного врага в реальности, являющейся источником всех страданий, - с нею невозможно сосуществовать, с нею нужно порвать всякие отношения, чтобы хоть в каком-то смысле быть счастливым. Отшельник отворачивается от мира, он не хочет иметь с ним дела. Но можно подвигнуться на большее, можно возжелать переделать мир, создать вместо него другой, в котором были бы уничтожены самые невыносимые его черты - они заменяются на другие, соответствующие нашим желаниям. Тот, кто в отчаянном бунте становится на этот путь, как правило, ничего не достигает - действительность слишком сильна для него. Он становится безумцем и чаще всего не находит себе помощников в попытках реализации своих иллюзий. Впрочем, можно предположить, что у каждого из нас есть свой «пунктик», и мы ведем себя подобно параноику, желая своими мечтаниями исправить ту или иную невыносимую сторону мира, привнося свои иллюзии в реальность. На особую значимость претендует тот случай, когда множество людей совместными усилиями пытаются обеспечить себе счастье и защиту от страданий путем иллюзорного преобразования действительности. Мы должны признать религии человечества видами такого массового безумия. Естественно, каждый, сопричастный этому безумию, таковым себя не считает.

Следующая техника искусства жизни отличается удивительным соединением весьма своеобразных черт. Естественно, ее целью также является достижение независимости от судьбы - назовем ее так за неимением лучшего - и для этого переносит удовлетворение во внутренние душевные процессы, пользуясь при этом вышеупомянутым свойством перемещаемости либидо. Правда, либидо теперь не отвращается от внешнего мира, а напротив, цепляется за объекты мира и обретает счастье в чувственной к нему привязанности. Эта техника не довольствуется целями усталого примирения с миром - избегания страданий. Скорее, она обходит такую цель стороной и твердо держится изначального стремления к положительному достижению счастья. Быть может, она подходит к этой цели ближе, чем любой другой метод. Я имею в виду, конечно, ту жизненную ориентацию, которая ставит в центр любовь и ожидает, что всякое удовлетворение будет следствием главного: любить и быть любимым. Такая психическая установка всем нам слишком хорошо известна; одна из форм любви - половая любовь - дала нам прообраз наших стремлений к счастью, приобщив нас к сильнейшему опыту потрясающего наслаждения. Вполне естественно, что мы упорно ищем счастья на том пути, где оно нам встретилось впервые. Слабая сторона этой техники жизни очевидна, иначе кому бы пришло в голову променять этот путь к счастью на другой. Никогда мы не оказываемся столь беззащитными перед лицом страдания, чем когда любим; никогда не бываем столь безнадежно несчастными, как при потере любимого существа или его любви…

К этому присоединяется интересное обстоятельство: жизненное счастье ищут преимущественно в наслаждении прекрасным, где бы оно ни представало перед нашими чувствами или нашим рассудком, - красота человеческих форм и жестов, природных объектов или ландшафтов, красота в художественных или даже в научных творениях. Эстетическая установка как жизненная цель не дает нам подлинной защиты от угрозы страданий, но она обещает нам ряд компенсаций. Наслаждение прекрасным обладает особым, слегка наркотизирующим характером ощущений. Польза прекрасного не слишком ясна, его культурная ценность тоже не очевидна, и все же без него культуре не обойтись [1]…

2 Культура - средство защиты от страданий и источник несчастий

Даже если мы добавим вопрос о причинах труднодостижимости счастья, перспектива получить нечто новое не покажется намного большей. Мы уже дали на него ответ, указав на три источника страданий: всесилие природы, бренность нашего тела и недостатки учреждений, регулирующих взаимоотношения людей в семье, государстве и обществе. Насчет первых двух наш ум не знает колебаний: мы принуждены признать эти источники страданий неизбежными и подчиниться. Иным является наше отношение к третьему, социальному источнику страданий. Его нам хотелось бы вообще устранить, ибо мы не в состоянии понять, почему нами же созданные институты не должны служить нам скорее защитой, быть благодеянием.

Рассматривая эту возможность, мы сталкиваемся с одним предположением, столь поразительным, что стоит на нем остановиться. Оно гласит, что большую часть вины за наши несчастья несет наша так называемая культура; мы были бы несравнимо счастливее, если бы от нее отказались и вернулись к первобытности. Я называю это утверждение поразительным, поскольку, как бы мы ни определяли понятие культуры, все же не вызывает сомнений, что все наши средства защиты от угрожающих страданий принадлежат именно культуре.

Часто легкость жизни, объясняемая великодушием природы, позволяющей беспечно удовлетворять насущные потребности, ошибочно приписывалась отсутствию запутанных требований культуры. Последний повод нам особенно хорошо знаком: он был выявлен вместе с установлением механизма неврозов, грозящих подточить и то небольшое счастье, каковым владеет человек культуры. Обнаружилось, что человек невротизируется, ибо не может вынести всей массы ограничений, налагаемых на него обществом во имя своих культурных идеалов. Из этого был сделан вывод, что со снятием или значительным уменьшением этих ограничений произошел бы возврат к утерянным возможностям счастья.

Кажется несомненным, что в нашей нынешней культуре мы скверно себя чувствуем, но весьма непросто выяснить, - чувствовали ли себя счастливее (и если да, то насколько) люди прежних времен? Каково было участие в этом их культурных условий? Мы склонны рассматривать счастье объективно, перенося самих себя в те давние условия с нашими притязаниями и с нашей восприимчивостью. Мы хотим проверить, какие поводы могли бы там обнаружиться для ощущения счастья или несчастья. Такой подход кажется объективным, поскольку отвлекается от изменчивости субъективных ощущений. Но он является по существу самым субъективным, ибо на место неизвестной душевной конституции ставится своя собственная. Впрочем, и само счастье есть нечто целиком субъективное…

Теперь пришло время обратиться к сущности той культуры, чья ценность для обеспечения счастья была поставлена под сомнение. Мы не будем искать формулу, которая еще до исследования выразила бы в нескольких словах эту сущность. Удовлетворимся повторением того, что слово «культура» обозначает всю сумму достижений и учреждений, отличающих нашу жизнь от жизни наших животных предков и служащих двум целям: защите людей от природы и урегулированию отношений между людьми. Чтобы лучше понять это, рассмотрим по отдельности характерные черты культуры, проявляющиеся во всех человеческих обществах…

Начало не представляет затруднений: к культуре мы относим все формы деятельности и все ценности, которые приносят человеку пользу, подчиняют ему землю, защищают его от сил природы и т. п. Эта сторона культуры вызывает меньше всего сомнений. Обращаясь к далекому прошлому, мы находим первые культурные деяния - применение орудий, покорение огня, постройку жилищ…

С давних времен человек создавал себе идеальное представление о всемогуществе и всезнании, воплощением которых были его боги. Им он приписывал все то, что было ему запрещено. Можно сказать, что боги были его культурными идеалами. Теперь он очень близко подошел к достижению этих идеалов, он сам сделался чуть ли не богом. Человек стал, так сказать, богом на протезах, когда употребляет все свои вспомогательные органы, но они с ним не срослись и доставляют ему порой еще немало хлопот… Однако в интересах нашего исследования мы не должны забывать, что при всем своем богоподобии современный человек не чувствует себя счастливым [1]…

3 Любовь - путь к счастью?

Мы приняли любовь в качестве основания культуры, мы говорили, что как сильнейшее переживание удовольствия половая (генитальная) любовь дает человеку прообраз всякого счастья. Поэтому напрашивается дальнейший поиск счастья в области половых отношений, тогда как генитальная эротика делается средоточием жизни. Мы говорили далее, что на этом пути человек попадает в зависимость от известной части внешнего мира, а именно, от избранного им объекта любви. Он претерпевает сильнейшие муки, когда этот объект им пренебрегает, когда он теряет его в силу измены или смерти. Мудрецы всех времен настоятельно советовали избегать этого пути; однако, он не утратил своей привлекательности для огромного числа детей человеческих.

Благоприятная конституция позволяет незначительному меньшинству находить счастье на пути любви, но при этом неизбежны обширные психические изменения самой функции любви. Эти лица делаются независимыми от согласия объекта: главная ценность для них не в том, чтобы быть любимыми, она смещается у них на собственную любовь. От потери любимого объекта они защищаются тем, что любовь направлена у них уже не на отдельный объект, а на всех людей в равной степени. Они избегают изменчивости и разочарований половой любви, так как отвлекаются от сексуальной цели, влечение делается заторможенным по цели. Тем самым они приходят в состояние уравновешенности, непоколебимости, нежности, которое имеет мало общего с бурной жизнью половой любви, но от которой это состояние все же ведет свое происхождение. Эта техника реализации принципа удовольствия неоднократно связывалась с религией. Из этических соображений в этой готовности к всечеловеческой и всемирной любви находят вершину, к которой только и должен стремиться человек. Уже здесь нельзя умолчать о двух главных сомнениях по этому поводу. Любовь ко всем без разбору теряет в цене и она несправедлива к своему объекту. Более того, ведь не все люди достойны любви.

Заложившая основания семьи любовь не отрекается от прямого сексуального удовлетворения и сохраняет свою первоначальную форму. Она продолжает воздействовать на культуру, в том числе и в такой своей модификации, как заторможенная по цели нежность. В обеих этих формах она выполняет свою функцию: связывает воедино множество людей, причем намного интенсивнее, чем интересы трудового содружества. Неточность употребления слова «любовь» имеет свое генетическое основание. Любовью называют отношения между мужчиной и женщиной, создавших семью для удовлетворения своих сексуальных потребностей. Но любовь - это и добрые чувства между родителями и детьми, братьями и сестрами, хотя такие отношения следовало бы обозначать как заторможенную по цели любовь или нежность. Заторможенная по цели любовь первоначально была вполне чувственной - в бессознательном она таковой остается и поныне. Как чувственная, так и заторможенная по цели любовь выходит за пределы семьи и устанавливает связи между теми, кто ранее был чужд друг другу. Половая любовь ведет к новым семейным союзам, заторможенная по цели - к «дружеским» объединениям, которые становятся культурно значимыми - в них происходит преодоление многих ограничений половой любви, например, ее исключительности. Но по ходу развития любовь утрачивает однозначное отношение к культуре. С одной стороны, любовь вступает в противоречие с интересами культуры, с другой - культура угрожает любви ощутимыми ограничениями.

Это раздвоение кажется неизбежным, но причина его устанавливается далеко не сразу. Она предстает прежде всего как конфликт между семьей и более крупным сообществом, к которому принадлежит индивид. Главным устремлением культуры является собирание людей в большие единства, но семья не отпускает индивида. Чем крепче связь между членами семьи, тем сильнее у них склонность отгораживаться от всех остальных и тем затруднительнее для них вступление в более широкий круг. Филогенетически первая и единственная в детском возрасте форма совместной жизни сопротивляется замене на более поздние приобретения культуры. Отделение от семьи становится задачей каждого юноши, и общество часто помогает ему ритуалами и инициациями. Создается впечатление, что эти трудности присущи всякому органическому развитию [1].

4 Заблуждения, мешающие нам быть счастливыми

Полный вариант статьи можно почитать здесь:
Заблуждения, мешающие нам быть счастливыми

Выводы

Выводы по реферату можно сделать следующие:

  1. Люди стремятся к счастью, они хотят стать и пребывать счастливыми. Две стороны этого стремления - положительная и отрицательная цели; с одной стороны, отсутствие боли и неудовольствия, с другой - переживание сильного чувства удовольствия [1].
  2. Удовлетворение влечений дает нам не только счастье, оно представляет собой и первопричину тягчайших страданий, когда внешний мир отказывает нам в удовлетворении потребностей и обрекает на лишения [1].
  3. Есть много методов защиты от страданий, например, смещение влечений, чтобы они не сталкивались с отказом со стороны внешнего мира; удовлетворение за счет иллюзий; уклонение, уход от реальности [1].
  4. Человек преимущественно эротический поставит на первое место чувственные отношения с другими личностями; человек с преобладанием нарциссического начала будет искать удовлетворения прежде всего в своих внутренних душевных процессах; человек действия будет держаться внешнего мира, на котором он может испытать свои силы [1].
  5. Успех никогда не обеспечен, он зависит от соединения разнородных моментов, причем, видимо, ни от одного другого в такой мере, как от способности психического аппарата приспосабливать свои функции к окружающему миру и использовать их для получения наслаждения [1].
  6. Тому, кто с рождения получил особенно неблагоприятную конституцию влечений, будет трудно достичь счастья во внешнем мире. Таким людям часто остается бегство в невроз, что и происходит, зачастую уже в юные годы. Тот, кто видит крушение своих стремлений к счастью в более позднем возрасте, находит утешение в наслаждении хронической интоксикацией либо предпринимает отчаянную попытку бунта - психоз [1].
  7. Некоторые люди, имея все необходимое для счастья, остаются несчастными только из-за того, что сами себя настроили на труднодостижимое счастье.
  8. Счастье - это естественное состояние человека, можно научиться быть счастливым. Счастье не приходит извне, оно коренится внутри нас. Если человек не готов к тому, что бы стать счастливым, то этого и не произойдет.
  9. Счастливые люди грустят, как и несчастливые. Грусть - светлое чувство, в отличие от тоски, это одна из составляющих нашей жизни, отказываться от которой было бы неразумно.
  10. Отсутствие неприятностей может привести разве что только к «счастью покоя», поэтому не стоит пытаться избегать абсолютно всех неприятностей.
  11. Нашим сознанием правят предрассудки: от безобидных до таких, которые приносят страдания многим и многим людям. Это видно из [1, 2, 3, 4]. Предрассудок - это установка, препятствующая адекватному восприятию окружающей действительности. Как правило, человек не осознает или не желает осознавать, что он предупрежден, и рассматривает свое отношение к объекту предрассудка как следствие объективной и самостоятельной оценки каких-то фактов. Предрассудки нередко используются для оправдания неблаговидных поступков [6].
  12. Очень часто причиной несчастий становятся крайности: идея о всеобщей любви скорее обернется нетерпимостью [1], идея о всеобщем равноправии просто не совместима с идеей о справедливости: почему лентяй и трудолюбивый должны обладать одинаковыми возможностями? Быть плохим - плохо, быть всегда хорошим - тоже, оказывается, плохо [1]. Как видим, во всем правит принцип золотой середины: нужно стремиться к лучшему, но не всегда отказ от худшего приведет к ожидаемому результату.

Программа стать счастливым, к которой нас принуждает принцип удовольствия, неисполнима, и все же мы не должны - нет, мы не можем - отказаться от стараний хоть как-нибудь ее исполнить [1]. Как сказал один очень мудрый человек, проиграл тот, кто опустил руки. Если не получается, то нужно попытаться еще раз!

Список литературы

  1. Фрейд З. Недовольство культурой / Н.А. Столляр. - М.: Современные проблемы, 1930. - В электронной версии. - URL: http://popoff.donetsk.ua/text/copy/psy/freud/culture/.
  2. Попов Ю.В. Природа и смысл философии, становление, предназначение. Реферат. - Донецк: ДонНТУ, 2002. - 21 с.
  3. Мазуревич С.А. Полная иллюстрированная энциклопедия наших заблуждений. - М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2001. - 704 с., илл.
  4. Заблуждения, мешающие нам быть счастливыми. Глава из энциклопедии наших заблуждений о главном / Ю.В. Попов. - 27 июня 2002 г. - URL: http://popoff.donetsk.ua/text/copy/psy/errors.html.
  5. Сосин И.К. Психология счастья // Строительные вести. - № 3 (70) от 21 февраля 2003 г. / И.К. Сосин, заведующий кафедрой наркологии Харьковской медицинской академии преддипломного образования, доктор медицинских наук, профессор. - 2003 г.
  6. Психология. Словарь / Под общ. ред. А.В. Петровского, М.Г. Ярошевского. - 2-е изд., испр. и доп. - М.: Политиздат, 1990. - 494 с.

Приложение А З.Фрейд - Строки биографии. Выкуп - 100 тысяч шиллингов

Скопировано с http://popoff.donetsk.ua/text/copy/psy/freud/bio.html.

Приложение Б Недовольство культурой

  • «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Я не сказал бы и слова против, если бы эта величественная заповедь звучала так: «возлюби ближнего твоего так, как он любит тебя». …ты должен любить ближнего как самого себя как раз потому, что он твоей любви не стоит и даже является твоим врагом.
  • Культура надеется предотвратить грубейшие проявления зверства тем, что оставляет за собой право прибегать к насилию против преступников. Но закон не распространяется на более предусмотрительные и тонкие проявления агрессивности. Каждому из нас пришлось расстаться с детскими иллюзиями по поводу наших ближних; каждому ведомы тяготы и боль, порожденные злой волей других;
  • Коммунисты веруют в то, что ими найден путь к освобождению от зла. Природу человека испортила частная собственность. Однако, с уничтожением частной собственности человеческая агрессивность лишается одного из своих орудий… Ничего не меняется в различиях во власти и влиянии; которые предполагают использование агрессивности в своих целях. Агрессивность не была создана собственностью…
  • Того, кто в юности испытал нужду и нищету, безразличие и высокомерие имущих, не заподозришь в том, что он лишен понимания и благожелательности к ведущим борьбу за имущественное равенство и за все то, что из него следует. Но если эту борьбу оправдывают абстрактным требованием справедливости в силу равенства всех людей, то здесь напрашиваются возражения. Природа в высшей степени неравномерно одарила людей телесными и духовными способностями и установила этим такое неравенство, против которого нет никаких средств.
  • После того, как апостол Павел положил в основание своей христианской общины всеобщее человеколюбие, неизбежным следствием была крайняя нетерпимость христиан ко всем остальным. Римлянам, которые не делали любовь фундаментом своего общественного устройства, была чужда религиозная нетерпимость, хотя религия была для них государственным делом, и государство было пропитано религией. Нет ничего непостижимого в том, что германская мечта о мировом господстве дополняется антисемитизмом, и вполне понятно, почему попытка соорудить новую коммунистическую культуру в России находит свое психологическое подкрепление в преследовании буржуазии.
  • Так как культура требует принесения в жертву не только сексуальности, но также агрессивных склонностей человека, нам становится понятнее, почему людям нелегко считать себя ею осчастливленными. Первобытному человеку, действительно, было лучше тем, что он не знал таких ограничений. Взамен весьма незначительной была его уверенность в том, что он долгое время может наслаждаться таким счастьем. Культурный человек променял часть своего возможного счастья на частичную безопасность. Не следует, однако, забывать, что в первобытной семье только ее глава пользовался подобной свободой удовлетворения влечений, все прочие жили порабощенными.
  • Наше мнение о культуре провинциального английского города времен Шекспира падает, когда мы читаем, что перед дверями его родительского дома в Стратфорде лежала огромная навозная куча. Всякая нечистоплотность кажется нам несовместимой с культурой. Это требование мы распространяем и на человеческое тело… Нас не удивляет, что употребление мыла кому-то кажется прямо-таки мерилом культуры.
  • Свобода ограничивается вместе с развитием культуры, а справедливость требует, чтобы ни от одного из этих ограничений нельзя была уклониться. Стремление к свободе, таким образом, направлено либо против определенных форм и притязаний культуры, либо против культуры вообще. Пожалуй, человек всегда будет отстаивать свое притязание на индивидуальную свободу против воли масс.
  • Напрашивается аналогия между культурным процессом и развитием либидо у индивида. Происходит смещение условий удовлетворения других влечений, они должны переключаться на иные пути. В большинстве случаев это сопровождается хорошо известным процессом сублимации, изменением цели влечений. Сублимация влечений представляет собой выдающуюся черту культурного развития, это она делает возможными высшие формы психической деятельности - научной, художественной, идеологической.
  • Культура строится на отказе от влечений; предпосылкой ее является неудовлетворенность (подавление, вытеснение) могущественных влечений.
  • С одной стороны, любовь вступает в противоречие с интересами культуры, с другой - культура угрожает любви ощутимыми ограничениями.
  • Психологически вполне оправданно, что культура ставит под запрет проявления детской сексуальности… Нет оправдания только тому, что культура заходит здесь слишком далеко и вообще отвергает наличие таких феноменов, несмотря на их очевидность. Выбор объекта у зрелого индивида ограничен лицами противоположного пола, тогда как большая часть внегенитальных удовлетворений запрещается как извращения. Требование одинаковой для всех сексуальной жизни не принимает в расчет различий во врожденной или приобретенной сексуальной конституции, отнимает у людей значительную часть сексуального наслаждения и тем самым делается источником тяжкой несправедливости. Но и узаконенная гетеросексуальная генитальная любовь подлежит дальнейшим ограничениям, вводится единобрачие. Современная культура ясно дает понять, что сексуальные отношения допустимы лишь в виде единственной и нерасторжимой связи между одним мужчиной и одной женщиной. Культура не желает знать сексуальности как самостоятельного источника удовольствия и готова терпеть ее лишь в качестве незаменимого средства размножения.
  • Когда спрашиваешь, как у кого-то появляется чувство вины, поначалу слышишь ответ, с которым не поспоришь: виновным себя чувствует тот, кто сделал нечто, признаваемое «злом». Потом замечаешь, как мало дает этот ответ. После некоторых колебаний к этому, быть может, добавят: виновен и тот, кто, не сделав зла, имел такое намерение. Тогда встает вопрос, почему здесь приравнены умысел и его осуществление? В обоих случаях, однако, заранее предполагается, что зло уже известно как нечто дурное, и его нужно исключить еще до исполнения. Как люди приходят к такому решению? Способность к изначальному, так сказать, естественному, различению добра и зла придется сразу же отклонить…
  • Чем добродетельнее человек, тем суровее и подозрительнее делается совесть. В злейшей греховности обвиняют себя дальше других зашедшие по пути святости… Хотя, поначалу, совесть (вернее, страх, который потом станет совестью) была первопричиной отказа от влечений, потом отношение переворачивается. Каждый отказ делается динамическим источником совести, он всякий раз усиливает ее строгость и нетерпимость. …совесть есть следствие отказа от влечений; либо - отказ от влечений создает совесть, которая затем требует все нового отказа от влечений.
  • Платой за культурный прогресс является убыток счастья вследствие роста чувства вины… Чувство вины есть разновидность страха - в своих позднейших фазах развития оно полностью совпадает со страхом перед «Сверх-Я»… Созданное культурой чувство вины неузнаваемо как таковое, остается по большей части бессознательным или обнаруживается как недовольство, неудовлетворенность, для которых отыскивается другая мотивировка…
  • Во все времена этике придавали огромное значение, ожидали от нее чрезвычайно важных деяний. Действительно, этика обращается к тому пункту, в котором легко распознать самое больное место культуры. Этику можно понять как попытку терапевтического воздействия, как усилие достичь с помощью заповедей «Сверх-Я» того, что не сумела сделать вся остальная работа культуры. Речь здесь идет о том, как устранить с пути культуры самое серьезное препятствие - конститутивную агрессивность человека. Поэтому наш интерес привлекла новейшая заповедь «Сверх-Я» культуры: возлюби ближнего твоего как самого себя. Эта заповедь неисполнима, поскольку столь значительная инфляция любви способна лишь понизить ее ценность, но не устранить нужду. Всем этим культура пренебрегает, она только повторяет, что чем труднее следовать предписанию, тем выше заслуга. Но тому, кто последует такому предписанию в рамках современной культуры, придется нести убытки в пользу того, кто с ними не считается.
  • Я воздерживаюсь от предрассудка, согласно которому культура является самым драгоценным нашим достоянием, а путь культуры обязательно ведет к невиданным совершенствам. Я могу без негодования выслушивать критика культуры, полагающего, что при рассмотрении целей и средств культуры неизбежно следует вывод: все ее усилия не стоят затраченного труда, а итогом их будет лишь невыносимое для индивида состояние… Я вполне готов понять, когда кто-нибудь, заметив принудительный характер культуры, скажет, что ограничение сексуальной жизни или навязывание гуманистических идеалов ценой естественного отбора - все это неизбежность, и лучше уж ей подчиниться как природной необходимости. Известно мне и возражение: многое из того, что казалось неизбежным на протяжении человеческой истории, не раз отбрасывалось и заменялось совсем другим.

Роковым для рода человеческого мне кажется вопрос: удастся ли - и в какой мере - обуздать на пути культуры влечение к агрессии и самоуничтожению, ведущее к разрушению человеческого сосуществования. Наше время представляет в связи с этим особый интерес. Ныне люди настолько далеко зашли в своем господстве над силами природы, что с их помощью легко могут истребить друг друга вплоть до последнего человека. Они знают это, отсюда немалая доля их теперешнего беспокойства, их несчастья, их тревоги. Остается надеяться, что другая из «небесных властей» - вечный Эрос - приложит свои силы, дабы отстоять свои права в борьбе с равно бессмертным противником. Но кто знает, на чьей стороне будет победа, кому доступно предвидение исхода борьбы?

Юрий Попов, 19 мая 2004, ПМИ, ДонНТУ, Донецк

Смотрите так же

Статьи по психологии, скопированные с других сайтов:
http://popoff.donetsk.ua/text/copy/psy/

Форум, посвященный вопросам психологии и философии:
http://popoff.donetsk.ua/forum/psy/

Последняя модификация: 17.08.05 21:16

Не проходите мимо! Оставьте Ваш комментарий в форуме! >>>